Ольга Клейман (ryabinina) wrote,
Ольга Клейман
ryabinina

Как бесплатно вылечиться в Москве

Попросили написать текст, так как его аудитория невелика и очень специфична, то решила и тут его разместить.
Надеюсь, что больше подобных приключений у меня не будет.

В октябре прошлого года мне «повезло» - я проходила обследование в хорошем платном медицинском центре. Во время одной из диагностических процедур врач сначала достаточно громко озвучивал медсестре всякие выявленные у меня параметры, потом резко замолчал, что-то посмотрел и выскочил в коридор. Назад он вернулся вместе с главным врачом этого центра, и дальнейшую диагностику они стали проводить вместе. Закончив и предельно вежливо задав мне несколько вопросов, главврач рассказал мне, что же все-таки было выявлено во время процедуры, и порекомендовал наблюдение в динамике. Через месяц изменений не было. Доктор, которая непосредственно консультировала меня, посмотрев на результаты, сказала просто: «В Вашем случае в лекарства я не верю. Нужна операция…» В этом моменте этот хваленый и весьма недешевый диагностический центр «умывал руки» - это была всего лишь консультация, а на операцию надо обращаться в заведение посерьезнее. В Москве заведений, оказывающих подобные услуги, немало – от государственных больниц до платных клиник соответствующего профиля, все зависит от компетенции врача и, само собой, от суммы оплаты.
Самый простой, дешевый, но долгий вариант – воспользоваться полисом ОМС. Именно так я и поступила.
Так сложилось, что у меня нет московской прописки, да и регистрации в Москве тоже нет. Но попасть в обычную больницу на плановую операцию можно только по направлению из районной поликлиники либо Управления здравоохранения Москвы. К поликлинике надо еще «прикрепиться» - с полисом ОМС, паспортом и регистрацией в соответствующем районе прийти в строго указанные часы (2 раза в неделю по 2 часа). Тут мне «повезло» еще раз – с комплектом указанных документов, не зная расписания приема, я пришла именно в тот день. Только вместо регистрации у меня был договор на аренду квартиры. Этого хватило, и где-то через час ожидания в очереди из таких же желающих «прикрепиться», я обрела заветный листочек – половинку А4, с напечатанным на принтере заявлением, печатью и подписью, которая означала, что в ближайшие три года я могу совершенно свободно (в соответствии с расписанием) посещать врачей поликлиники №75.
Правда нужный мне врач находился в другом месте, в филиале этой поликлинике, полчаса дороги. В регистратуре была очередь из нескольких человек, но это не помешало простоять там полчаса. Там была всего одна сотрудница, она отвечала на телефон, искала карточки, заводила новые, выписывала больничные и при этом успевала ругаться с каждым пришедшим. Я не стала исключением – так как врач, к которому я оказалась прикреплена по адресу проживания, принимал с обеда, то меня в грубой форме отправили приходить после обеда и карточку обещали завести тогда же. Я была жутко обижена этим фактом и отправилась прямиком к главному врачу. Там мне тоже не особенно помогли – посмотрели результаты анализов из платного центра, подтвердили, что нужна операция и сказали действительно прийти после обеда, не обратив внимания на жалобы о хамстве сотрудников.
Я все-таки попала к «своему» врачу. Вдобавок к имеющимся на руках анализам, она лишь по внешним факторам наговорила о моем организме еще всякого, и, выписав кучу направлений на анализы для госпитализации, вручила еще листик с анализами, которые нужно было сдать платно, причем платная лаборатория находилась в той же больнице, где и бесплатные процедуры.
Где-то спустя месяц, исследовав казалось бы свой организм вдоль и поперек (о том, как и на каком оборудовании делают электрокардиограмму и гастероскопию в обыкновенной поликлинике в Москве можно написать отдельную статью) я снова пришла к врачу за направлением, теперь уже на госпитализацию. Мне предложили две больницы. Получив заветный огрызок бумаги с направлением, по совету врача я поехала в больницу как можно скорее.
В очереди к заведующей отделением было уже три человека. В коридоре не было ни одного стула. Зато стояло две каталки. Мимо неспешно прогуливались пациенты этого отделения, в халатах и спортивных костюмах.
Очередь подошла достаточно быстро. Поругавшись на меня из-за моего диагноза (будто я могла что-то изменить) заведующая отделением назначила дату госпитализации и на листочке написала список необходимых с собой вещей.
В назначенное время в приемном отделении некуда было присесть – все стулья были заняты такими же как я, ожидающими госпитализации, либо их сумками и пальто. Через час меня позвали в кабинет врача, чтобы осмотреть и завести карточку.
Через два часа меня привели в отделение и указали палату. В ней было 6 мест. В углу храпела бабушка. Позвали на обед. Операция была назначена на следующий день, разрешили есть только суп. Суп был гороховый, а ложка у меня с собой была только чайная, много я не съела.
Беседовала с анестезиологом. Сообщила ему то, что смотрела шесть сезонов медицинского сериала, поэтому понимаю всю серьезность и последствия операции.
После анестезиолога ко мне подсела одна из соседок по палате и сообщила, что чтобы операция хорошо прошла, надо дать анестезиологу 1 тысячу рублей перед операцией и оперировавшему доктору 2 тысячи после. Я состроила невинное лицо, удивилась и только потом поняла, почему на одном из осмотров врачи спрашивали у меня, как я, не имея московской прописки, живу и работаю в Москве и какие у меня планы на жизнь, с кем живу, далеко ли живут мои родители. Деньги у меня с собой были. Не копейки не дала.
Остальные полдня в больнице прошли в атмосфере скуки и тоски. Из развлечений был только телевизор, строго по расписанию, и разговоры с соседками, в неограниченных количествах. Не интересовали ни одно из них и, видимо благодаря выданному перед операцией снотворному, я быстро уснула.
Утро началось в 6-45. После всех необходимых утренних процедур оставалось только ждать назначенного времени операции. С грохотом прикатили ту самую каталку. Потом операционный стол, капельница и полная потеря сознания.
Через два часа я проснулась. Почувствовала боль в руке, увидела капельницу. Первое что сделала – нашарила свободной рукой телефон и написала смску. Именно так себя вели и остальные, кто просыпался после наркоза. Никто не просил воды, или не стонал от боли. Первое, что все спрашивали – телефон. Первое, что делали – звонили родным.
В этот день я только и делала, что получала капельницы, спала или тыкала в телефон. За телефон меня ругали, поэтому то, что я не просто пишу смски кому-то, а описываю все происходящее в Твиттере, я врачам говорить не стала. Сильно хотелось есть и встать. Эти пожелания сбылись с утра – я получила стакан бульона и снова училась ходить.
Из всех следующих дней разнообразием были лишь меню в столовой и медсестры с уколами. В остальном больничная жизнь была наполнена рассказами соседок по палате о своей жизни, рецептами новогодних салатов и редкими посиделками у телевизора. Так как мне все это надоело еще в первый день, то от скуки было совершенно некуда деться. На мои вопросы о специфике проведенной операции, используемых лекарствах и необходимости такого количества уколов медсестры не отвечали, вести в палате идеологические беседы о судьбах страны меня утомило, поэтому очень хотелось домой. В последние два дня особое отвращение я стала питать даже к еде из столовой, хотя первое время мне все казалось вполне съедобным и вкусным.
Через неделю мне перестали колоть антибиотики, сняли швы и выписали. Уходила из больницы, попрощавшись со своими соседками и пообещав впредь встречаться с ними в более приличных местах, благодарила врачей и медсестер и никому специально не говорила «До свидания!» Чтобы больше не возвращаться.
Оставалась одна процедура – при закрытии больничного у меня, как у человека без московской прописки, должны были стоять круглая печать и подпись главного врача поликлиники. Их не было. Около 4 часов дня 31 декабря, получив больничный, я прибежала в приемную главврача 75 поликлиники, где два месяца назад мне давали листочек о прикреплении. Главный врач была на месте. Вместе с больничным она потребовала мой паспорт и, не обнаружив в нем московской прописки, стала долго бурчать, что я не имею отношения к ее поликлинике, что она не обязана лечить тут всю Россию. На мои возражения, что я к ним прикреплена, живу тут и работаю, она возмущалась про мою немосковскую прописку еще сильнее, но потом расписалась и отправила ставить печать.


Я вышла из поликлиники здоровой и с закрытым больничным. До Нового года оставалось около 8 часов.
Tags: больница
Subscribe
Buy for 100 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments